Рина Чёрных
IG @black.miyuto
Неизменно стараюсь:
Передавать в своих работах ощущение намёка на близость параллельной реальности, так называемой "околопортальности" - то состояние, когда кажется, что достаточно сделать шаг, чтобы оказаться по другую сторону.
Наполнять духом снов, тонким изяществом и многогранностью красок востока, что и не удивительно - моя жизнь тесно связана с Китаем. Годы, проведенные в этой стране, не могли не отразиться на творчестве: картины наполнены атмосферой сказочных и иногда инфантильных, но в то же время таких осязаемых фантазий и грёз .
Мир, которым я делюсь, безграничен в наполненности символами и вариантах интерпретаций.
О фактах - художественное образование, участие в выставках и безграничная любовь к творческому процессу. Рисую с момента знакомства с предметами, которыми можно рисовать.
Неизменно стараюсь:
Передавать в своих работах ощущение намёка на близость параллельной реальности, так называемой "околопортальности" - то состояние, когда кажется, что достаточно сделать шаг, чтобы оказаться по другую сторону.
Наполнять духом снов, тонким изяществом и многогранностью красок востока, что и не удивительно - моя жизнь тесно связана с Китаем. Годы, проведенные в этой стране, не могли не отразиться на творчестве: картины наполнены атмосферой сказочных и иногда инфантильных, но в то же время таких осязаемых фантазий и грёз .
Мир, которым я делюсь, безграничен в наполненности символами и вариантах интерпретаций.
О фактах - художественное образование, участие в выставках и безграничная любовь к творческому процессу. Рисую с момента знакомства с предметами, которыми можно рисовать.
серия «Узоры между мирами»
Орнаменты выходят за пределы своих привычных границ и начинают медленно захватывать пространство города, становятся его новой природой. Узоры прорастают в фасадах панельных домов, заполняют окна, проникают в небо, улицы, фигуры.
Это мир, где узор становится ландшафтом, а город — его фоном. Персонажи существуют внутри него как свидетели или остатки присутствия. Они не сопротивляются — скорее, наблюдают или принимают происходящее. Иногда это взгляд из окна, иногда — фигура на пустой улице, иногда — существа, ставшие частью новой ткани мира.
Конец здесь не выглядит катастрофой, он выглядит как медленное срастание реальности с узором. Орнамент не разрушает — он укутывает. Заполняет пустоты, прячет трещины, останавливает время.
Эта серия также говорит о наследии непереработанного прошлого. О том, как эстетика выживания, привычка «накрывать», «застилать», «смягчать» продолжает жить и после исчезновения самой системы. Орнаменты, напоминающие текстиль, здесь — метафора коллективной памяти, которая не отпускает пространство, даже когда люди уходят. Она продолжает воспроизводить себя, заполняя пустоты. Она становится нитью, связывающей видимое и скрытое, настоящее и воспоминание, реальность и сон.
Это мир, где узор становится ландшафтом, а город — его фоном. Персонажи существуют внутри него как свидетели или остатки присутствия. Они не сопротивляются — скорее, наблюдают или принимают происходящее. Иногда это взгляд из окна, иногда — фигура на пустой улице, иногда — существа, ставшие частью новой ткани мира.
Конец здесь не выглядит катастрофой, он выглядит как медленное срастание реальности с узором. Орнамент не разрушает — он укутывает. Заполняет пустоты, прячет трещины, останавливает время.
Эта серия также говорит о наследии непереработанного прошлого. О том, как эстетика выживания, привычка «накрывать», «застилать», «смягчать» продолжает жить и после исчезновения самой системы. Орнаменты, напоминающие текстиль, здесь — метафора коллективной памяти, которая не отпускает пространство, даже когда люди уходят. Она продолжает воспроизводить себя, заполняя пустоты. Она становится нитью, связывающей видимое и скрытое, настоящее и воспоминание, реальность и сон.